ЗИЛ, красный флаг, девушка — Эксперт Online 2.0 @import url("/css/expert5-hacks.css"); ВходРегистрацияПодпискаСделать стартовой Поиск О группеЭкспертЭксперт-ТВРегиональные изданияРусский репортёрD`Эксперт РАИнновационное бюроilovecinema Online-интервью Всеволод Чаплин, глава отдела внешних церковных связей Московского патриархата, протоиерей 30 апреля 2008, 15:00 экономикаполитикаобществокультураспортIn EnglishЛентаРейтингиМакроиндикаторыДосьеФотоБлогиАвторыТемыКонференции Эксперта «Эксперт» №4 (405)/2 февраля 2004Фотография, Культура, Москва, репортажная фотография, Серебряная камера ЗИЛ, красный флаг, девушка Юлия Попова, автор «Эксперт Online», «Эксперт», «Русский репортер», «Вещь» Все фоторепортажи, представленные на конкурс "Серебряная камера", посвящены Москве. Столица выглядит безнадежно, но изысканноКонкурс на лучший фоторепортаж о Москве «Серебряная камера» проходит уже в четвертый раз. И в первый раз так таинственно. Все снимки выставлены анонимно, имена авторов назовут публике лишь 11 февраля, когда наградят победителей. Чтобы радость встречи с известным именем не вредила судейству. Ну что ж, тем лучше. Остается сосредоточиться на фотомодели, то есть самой Москве. Участникам, как и раньше, предписано было рассмотреть столицу с трех сторон: «События и повседневная жизнь», «Лица» и «Архитектура». Но выставленным сейчас в Доме фотографии репортажам, скорее, подошли бы другие номинации: вместо «Повседневной жизни» — «Этот безумный мир», вместо «Лиц» — «Тела», а вместо «Архитектуры» — «Живопись». Город Знакомство с конкурсными работами не было лишено неожиданностей. Например, трудно было представить себе, что сегодня фотохудожники так привязаны к производственной теме. Как будто на дворе лохматые семидесятые, и конкурс называется вовсе не «Серебряная камера», а «В родном цеху» или «Та заводская проходная». Куда ни повернись, то там, то здесь заводские декорации, рабочие лица и руки на фоне станков, втулок, куч металлической стружки, огнетушителей, пожарных лестниц и прочих примет некогда активного производства. Автогигант ЗИЛ, «Трансмаш» и прочие, уже безымянные, заводы и фабрики запечатлели фотографы в 2002 году. В этом столь неожиданном на первый взгляд расцвете производственничества можно было бы увидеть эхо конструктивистских пристрастий к самодостаточной жизни фабричных механизмов, если бы… запечатленные на пленке механизмы подавали хоть какие-то признаки этой самой жизни. Заводская проходная вывела меня в люди и сдохла, в цехах поселился дух хаоса и запустения, и сами производственные пейзажи и натюрморты превратились в наглядные пособия по меланхолии, в современные образы суеты сует. Плюс чрезвычайное эстетство. О, как прекрасны изумруды битых стекол в нежной терракоте обшарпанных заводских стен; как пленительно нежны серебристые переливы металлической стружки на заводской помойке; какие изысканные узоры рисует ржавчина на панелях простаивающих токарных и фрезеровочных станков! — говорят нам эти снимки. В общем, поэзия руин образца 2003 года. Надо сказать, что за пределами заводских стен Москва являет собой зрелище не менее меланхоличное. Возможно, для кого-то будет открытием, но столичное пространство — это главным образом депрессивные новостройки, окраинные пруды-помойки с плавающими в них покрышками, железные гаражи, трубы котельных, стены с трещинами всех форм и размеров, гнутые карнизы, увешанные сосульками, серовато-зеленоватые школьные интерьеры, а также котлованы, траншеи и фундаменты. И все это, разумеется, очень красиво по цвету и композиции. Рядом с такими сериями, как «Марьино», «Гаражи» и «Без присмотра», любые худо-бедно сохранившиеся памятники архитектуры, любые золотые купола на фоне живописного заката кажутся или маргинальным эстетством (если ч/б), или съемкой для кондитерских коробок (если в цвете). Короче говоря, наша повседневная жизнь протекает все больше в изысканной промзоне. Люди Под стать этой среде и люди, то есть «лица», как их назвали организаторы «Камеры». С ними тоже удивительное дело. Если видишь настоящий постановочный портрет, то это либо намеренная стилизация под старую фотографию (мягкий обволакивающий свет, скованная поза, особо просветленный взгляд), либо салонные снимки вроде портретов киноактеров, некогда украшавших обложки журнала «Советский экран». В общем, на одной стене Андрон Кончаловский, на другой — Виктор Ерофеев, и оба раза скучно. Не скучно только тогда, когда случайно. Или люди попадаются «неспециальные». Сто очков вперед всем статусным моделям дает, например, проводница, открывающая серию «Поезд отправляется». Застигнутая в момент какого-то тайного внутреннего триумфа, прикусившая губу в торжествующей усмешке, эта дама на подножке отъезжающего вагона заставляет смотреть на себя до тех пор, пока не подыскиваешь ей хоть какую-то историю. Ну например: высказала все, что накипело, ухажеру (обходчику, продавщице пирожков), и пусть они теперь попробуют ответить ей тем же — поезд-то уже отправляется! В серии «День согласия и примирения» каждый герой представляет собой такое завершенное стилистическое целое, что диву даешься — как они такие сами собой получились. Щекастая пэтэушница в буденовке со звездой, прилизанное существо неопределенного пола (эдакая престарелая Энни Леннокс) в ярко-красной фетровой шляпе и такого же цвета мужском галстуке, растерянная лилипутка, прикрытая, как одеялом, плакатом с какими-то нелепыми словами. Никакой стилист так не загримирует, и никакой Петлюра так не нарядит. В общем, лица из толпы оказались куда интереснее лиц интересных людей. Но на самом деле в московском персонаже, как видно, лицо — не главное. Главное — тело. Тела эти собираются в группы и бродят под знаменами в любую погоду, переминаются с ноги на ногу, пока их пустят на Красную площадь, разухабисто празднуют какие-то бессмысленные праздники: у них что первое мая, что день примирения, что дембель — все выглядит одинаково. Правда, отдельные тела рождают настоящие поэмы. Например, серия «Девушки — рыбы и птицы» — хороводы пловчих, которые, несмотря на свою принадлежность водной стихии, все-таки, скорее, птицы, чем рыбы. Многократно дублированные взмахи рук в ореоле брызг — красивый и энергичный рисунок. Другая группа тел, мимо которой невозможно пройти, принадлежит серии «Выпускники 2003 года на Поклонной горе». В принципе ничего особенного там нет, нет и таких спецэффектов, как в «кинематографично» снятых девушках-птицах. Школьники и школьницы, выпущенные в город, видимо, после «последнего звонка», маются дурью. Всякий в конце мая может видеть, как это происходит. И всякий, кто хоть раз присматривался к этим сценам, знает, как потрясающе нелепы выпускницы — такие крупные тетки в бантиках, гольфиках и коротких юбочках, с красными лентами, приколотыми к изрядным бюстам. В серии «На Поклонной горе» вся эта нелепость достигает апогея — тетки в бантиках забрались в фонтан, являя собой массовую пародию на Аниту Экберт в знаменитой сцене из «Сладкой жизни», где она купается в фонтане Треви. Заблуждения Осталась «Архитектура», но о ней говорить почти нечего. Сама по себе она мало кого привлекает. Большая часть «Архитектуры» — это картины, такие в отсутствие рекламы когда-то заполняли паузы между «Штирлицем» и программой «Время»: всякие солнечные зайчики на стенах, блики в стеклах, гроздья сосулек, свисающих с крыши, деревья, отражающиеся в окнах. Названия серий говорят сами за себя: «Архитектурная мозаика», «Настроение» и т. д. В общем, такая абстрактная живопись на архитектурной почве. Редкие исключения — мост «Багратион», нестерпимо сияющий на солнце, несколько недавних построек, снятых в очень резком ракурсе (серия «Конструктивизм»), да «Гостиница Москва» — своеобразная «фотохроника объявленной смерти». Вот, собственно, и все. Впрочем, ничего удивительного: запечатленная архитектура по большей части и годится лишь для наблюдений за рисунком теней на стенах. Правда, не всеми наблюдениями такого рода стоило бы делиться с публикой. В нынешней фотографии абстрактных композиций, сотворенных из фрагмента стены (забора), диагонально расположившейся контрастной тени и какого-нибудь штришка (фигурки, столбика), в избытке. Настолько, что прием этот, придуманный в те же 20−е и на первый взгляд безотказный, не только замылился от многократного употребления, но и порядком надоел. Надо бы его запретить вместе со всеми остальными приемами и мотивами а-ля Родченко. И вообще вывесить где-нибудь в Доме фотографии список следующих заблуждений. Заблуждение первое. Всякое ч/б изысканно. Заблуждение второе. Всякий резкий ракурс оправдан. Заблуждение третье. Всякая косая тень на всякой стене высокохудожественна. Заблуждение четвертое. Всякий пейзаж, снятый моноклем (все расплывается, будто смотришь сквозь слезы), интересен и поэтичен. Заблуждение пятое. Всякая подслеповатая пенсионерка тревожит сердце. Заблуждение шестое. Всякий снятый бомж делает тебя Борисом Михайловым, а всякая вульгарная провинциалка — Николаем Бахаревым. В общем, можно было бы продолжить этот список, поскольку участники конкурса продемонстрировали если не все, то почти все существующие на сей день фотографические штампы и общие места. Но, даже если отсеять (мысленно) лишь впавших в перечисленные шесть заблуждений, то конкурентоспособных фоторепортажей останется не так уж много. Сухой остаток Останется серия «Москва-2003», которая может номинироваться и в «Лицах», и в «Повседневной жизни». Там, кстати, одно из самых запоминающихся лиц — обалдевший старикашка, пускающий струю под забором со следами идеологических битв. Останутся «День согласия и примирения» с его экстремальными персонажами и невероятно пронзительным красным; «Гостиница Москва», потому что ничего не останется от самой гостиницы; «Выпускники 2003 года на Поклонной горе», потому что они незабываемы; «Школа», как доказательство того, что даже в самых унылых местах может завязываться теплая и органичная жизнь; «Поезд отправляется», потому что таких эмоциональных оттенков днем с огнем не найдешь. К ним присоединятся «Московский дворик» и «Воспоминания о Москве» — по-настоящему красивые композиции из самых обычных предметов. В «Дворике» — это раскиданные по заснеженному двору качели-карусели плюс тропинки, следы и прочие случайные знаки, которые сами собой любят появляться на снегу, да еще цветные тени — не пересекающие по диагонали лист, а лежащие как придется. «Воспоминания» — это кирпичные стены, снятые попросту в упор и каким-то хитрым образом заставляющие глаз внимательно прослеживать все заковыристые лабиринты, которые образуют дорожки раствора между кирпичами. Номинации тогда можно будет отменить как просто условность, потому что заблудившийся в толпе персонаж вполне может стать «событием». А иное «лицо» в своей безжизненности так и не дотянет даже до «повседневной жизни». комментировать партнёры ... Новости от RedTram Загрузка ... 1995—2008 Группа «Эксперт» |Разработано на CMS DJEM ВакансииКонтактыГруппа «Эксперт»РекламаПодпискател.: (495) 789-44-65 ВходРегистрация Поиск nokia 9300i revol - longines 2110 mobil cut thuraya sg 2520 / zanussi 407 - k800i thuraya sg 2510 i`m o.k./ lucent definity ubiquam icq motorola v3i 2-79 shell snr roulements 2110 snr roulements dimplex model lee rc - - - - - - - 5440.16 () touch screen - - rittal kyiv apartments service zip-lock